о. Иоанн Севастьянов: «Традиции, методы и история духовного образования Церкви: Византия, Древняя Русь, старообрядчество». Часть 1-я.

Автор: admin. Ваш комментарий

DSC_041129 июля в «Ржевской обители» с докладом «Традиции, методы и история духовного образования Церкви: Византия, Древняя Русь, старообрядчество» выступил старообрядческий священник, настоятель храма в г. Ростове-на-Дону о. Иоанн Севастьянов. Он рассказал о традициях духовного образования в Византии и старообрядческой среде. Публикуем текст доклада. 

Доброго здоровья, дорогие братия и соотечественники. Среди участников у нас, как я вижу, есть и студенты, и старшие школьники, и взрослые люди. Моё сообщение будет строиться по принципу лекции, хотя, конечно, лекцией это сложно назвать. Я не смогу представить всеобъемлющую картину истории старообрядчества, истории образования и образовательных инициатив. Я хочу рассказать о собственном опыте и о переживаемых мною проблемах по роду моей деятельности, так как есть желание определить и жизненный путь молодых людей, и свой собственный способ служения в священничестве.

Хочу представить некоторые заметки — результат моего осмысления роли образования в истории церкви, в истории христианского общества, и проблемы, с которыми сталкиваются люди, желающие что-то сделать для церковного образования. Что вообще означает термин «образование»? Образование — это получение знания от другого человека. Я здесь не имею в виду начитанность, начётничество — это несколько разные вещи. Под образованием я понимаю некое систематическое общение с человеком, который тебя образовывает. Имеется даже выражение для этого фокуса человеческого знания, которое человек получает от кого-то другого — «автономное знание».

8106Икона святых апостолов Петра и Павла

Традиции образования в истории христианской Церкви имеют очень необычную историю и необычное отношение к ним со стороны христиан. Самые яркие представители ситуации не образования и образования — это наши Верховные апостолы Пётр и Павел. Мы знаем, что Православная Церковь равнозначно прославила этих двух великих светильников, им даже служба посвящена, как двум столпам. Однако их служение очень сильно разнится. Апостол Пётр, не имеющий никакого образования, — верховный апостол, камень, на котором образована Христова Церковь, которому Господь дал ключи от Царства Небесного, который был увековечен еще в Древней церкви, а почитается до наших времён. И апостол Павел — человек, который получил светское и духовное образование, но который в своей жизни даже и не встречался со Христом во время Его земного служения. Эти два человека прошли свой земной путь, оставив за собой совершенно разные наследия. Апостол Пётр, как мы знаем, даже не смог записать Евангелие, и за него это сделал его секретарь апостол Марк — он записал Евангелие по слову апостола Петра, и это указывается в двух посланиях апостола Петра, которые есть в Новом завете. Апостол Пётр совершил миссионерское путешествие из Иерусалима в Рим, причём он пришёл в город, где уже была христианская община. Мы знаем, что апостол Пётр даже не понимал, что писал апостол Павел в своих писаниях. В конце своего послания, в котором апостол Пётр записал слова апостола Павла, он отметил, что Павел пишет что-то неудобовразумительное.

И, с другой стороны, апостол Павел — образованный человек, который оставил нам 14 известных апостольских посланий, где сформулирован основной корпус богословия христианской Церкви. Этот человек организовал множество христианских общин — от Моравии до Испании; он мог заходить в языческий храм и разговаривать на понятном языке с язычниками — с людьми, которые ничего общего не имели с христианством. Апостол Павел не боялся быть непонятым: мы знаем, что он даже цитировал античных поэтов в своих проповедях, письмах и посланиях.

Так что эти два образа, апостол Пётр и апостол Павел, являются показателями того, что пользу может принести и недуховное образование, и наоборот. Бывает, что отсутствие образования ограничивает церковное служение. Я думаю, что этот момент сформировал общее христианское отношение к образованности с тех пор и до нашего времени. Я вам приведу пример такого отношения к образованию в наше время. Есть традиция и часть людей, которые считают, что образование очень важно для церковного служения, для Бога и людей — эта традиция подтверждает слова апостола Павла о том, что еллин может разговаривать с еллином на понятном языке. А есть другая традиция, которая идёт от апостола Петра и которая считает, что во всех этих умных словах есть  много чего неудобовразумительного и лучше бы, чтобы по-настоящему верующий человек был необразованный. Такая традиция тоже существует. Эти две позиции сталкивались уже с первых времён существования Церкви.

Очень многие подвижники и святые отцы выступали категорически против образования. Исидор Пелусиот, Григорий Великий, Нил Синаит, папа Григорий Великий (Двоеслов) считали, что невежество и отсутствие образования способствуют святости, а философия, еллинская мудрость отклоняют от Христа и ниспровергают на самое дно ада. Даже Иероним Стридонский, образованнейший человек, который перевёл Библию на латинский язык, пытался оттолкнуть от себя любую философию и дистанцироваться от нее.

Даже поэзия, составление стихов считалось делом, которым недостойно заниматься христианину. Отсюда такая общая тенденция, которая отвергала любое образование и захватывала при этом большую часть умов христианской церкви. И этим объясняется довольно малое наличие христианских школ. В первые века церкви школ было совсем не много, причём они были в очень бедственном положении. Какие мы знаем школы в первые века христианства? Антиохийскую катехизаторскую школу, которую организовал Пантен Александрийский, а впоследствии там преподавали Ориген и Климент Александрийский. Другая известная нам школа была в Антиохии, на родине Иоанна Златоустаго. Ну и третья более-менее известная христианская школа — Эдесская, возглавляемая Ефремом Сириным. И все. Из известных нам учебных заведений первых веков больше ничего нельзя вспомнить.

Мы знаем, с другой стороны, какие притеснения терпели христианские педагоги: на всю жизнь был отлучён от церкви Лукиан Самосатский, большие проблемы при организации учебного процесса переживал Ориген, огромные  трудности испытал Климент Александрийский. Мы даже знаем о том, что Климент Римский в полемической переписке с Папой сообщил, что Каллист Константинопольский организовал школу при христианской общине, с целью опозорить последнего. Для христианского общества того времени понятие «организатор школы» было чем-то постыдным, ругательным и не очень приемлемым.

Но уже Софийский собор (Четвёртый Константинопольский собор, созванный в 879 году) принимает постановление в защиту епископа или священника, которого выгнали с кафедры за его образованность. 17-е правило Софийского собора позволяет перейти в другую общину и служить в другом месте человеку, которого выгнали за то, что он пытался внедрить в своей епархии образование.

Как мы видим, атмосфера в отношении к образованию была очень напряжённой, и это распространялось и среди духовенства. Как впоследствии писали Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, необязательность образования приводила к тому, что люди, абсолютно неприготовленные к церковному служению, являлись предстоятелями и руководителями общин. На некоторых Вселенских соборах бывали даже ситуации, когда епископ не мог написать своё имя, не умел подписаться. Как такой человек, у которого полностью отсутствует грамотность, мог читать Священное Писание, учить свою паству, передавать какое-то знание, читать проповеди? Получается, что это все не требовалось от церковных служителей. Поэтому, с одной стороны, была атмосфера общего отсутствия запроса образования, изначально сформировавшаяся в Церкви как господствующий проект.

wwwolevsru_4951771_9676204Литая икона трех святителей – Василия Великого, Григория Богослова, и Иоанна Златоуста.

С другой стороны, мы знаем личности выдающихся святителей, пастырей церкви, которые не просто сами получили образование, а изо всех сил пытались внедрить эту тенденцию в христианское общество. Речь идёт о Великих святителях Василии Великом, Григории Богослове, Иоанне Златоустом. Если сравнивать их с апостолами Петром и Павлом, то именно эти три святителя сформировали ответ на вызов ересей. Василий Великий и Григорий Богослов сформировали троичное богословие, а Иоанн Златоуст — «красное богословие», хотя он немало потрудился и для формирования троичного богословия. Именно труд Василия Великого и Григория Богослова соединил всю философию христианского учения и собрал догматы, которые позволили разрешить проблему монофизитского и арианского споров. Когда Василий Великий смог применить философские понятия «ипостась», «сущность», «природа» — все эти зачатки еллинской философии, термины Платона — для объяснения двух естеств в Исусе Христе и учения о Святой Троице, это было триумфом. Самым лучшим результатом внедрения философии в христианское вероучение и формулирования христианских догматов был ответ на очень серьёзный вызов ересей, которые возникали — арианская, иконоборческая и прочие.

Три этих святителя сами имели наилучшее по тем временам образование. Во времена образования Василия Великого и Григория Богослова в Афинах, а Иоанна Златоустаго в Антиохии, ещё существовали христианские школы, про которые я уже говорил — была христианская школа в Александрии, какая-то жизнь теплилась в Антиохийской школе. Но при этом эти святители, будучи столпами православия христианской церкви, пошли получить лучшее образование, которое было на тот момент возможным, в языческих классических школах. Прошу обратить внимание: Василий Великий и Григорий Богослов уехали из Каппадокии в Афины для того, чтобы получить образование. Вы наверняка представляете себе географию этих мест и понимаете, что такое было для древнего человека покинуть свою родину и уехать в какие-то языческие Афины. Иоанн Златоуст получал образование в родной Антиохии.

Так же поступил Августин Блаженный и другие. Они не боялись заразиться чуждым для христиан учением — язычеством, они пытались получить лучшее, что было возможно — знание для служения в церкви. Они понимали, что смогут в своё время «отрихтовать» и направить те соблазны, которые могут встречаться в этих школах, в правильное русло. Кроме того, что эти люди требовали высокого уровня образования от священника, они сами являли пример высокообразованных людей. Мы знаем, что Григорий Богослов и Василий Великий не стеснялись посылать на обучение в языческие классические школы, где они сами учились, своих ставленников, которых они выбирали на рукоположение в своих епархиях. Мы даже знаем об их переписке с языческим ритором, который высказывал сожаление, что слишком много учеников посылает Василий Великий в его учебное заведение. Якобы очень много провинциальных людей из далёкой Каппадокии приезжают получать образование, и от этого снижается сам уровень образования этого учебного заведения.

Самое яркое описание пастырского образованного служения мы находим в «Словах о священстве» святителя Иоанна Златоуста. Златоуст прямо заявляет, что никакая жизнь, как бы она ни была высока, не есть достаточное условие для рукоположения в пастыри церкви, если нет основательного знания догматов веры. Со знанием догматов должно соединяться искусство красноречия. Иоанн Златоуст предъявлял настолько высокие требования вообще к личности священника и к его образованию в частности, что он всегда сравнивал его с врачом. Он считал, что так же, как врача нельзя допустить к лечению тела человека, без подтверждения его компетенции и образования, так же и священника нельзя допускать к душе человека, без соответствующих знаний и общей образованности. Златоуст даже говорил, что проповедник не имеет права пользоваться не просто чужими мыслями, но даже не имеет права пользоваться своими мыслями, которые он сам высказывал недавно. Его речь, его искусство слова должны быть более высокими, чем у софистов. И такого же мнения придерживались Василий Великий и Григорий Богослов.

Хочу ещё обратить внимание на творения святых отцов, в которых они поднимали проблему невежества. Святители Иоанн Златоуст, Василий Великий, Григорий Богослов не раз заостряли внимание на том, что проблема невежества появляется в церкви — так называемое, благочестивое невежество. Златоуст пишет такие слова: «Многие (из пастырей) и погибли, и сделались менее ревностными к истинному учению, вследствие того, что вообразили, будто Павел хвалился действительным невежеством, и решили быть невеждами». (См. 1 Кор 1;18-2;16). Златоуст считает, что похвала невежеству — это ложный вывод из слов апостола Павла, когда он говорил о том, что наше служение не в словах человеческих, а в проповеди духа и силы. Святитель Златоуст в целом пытался бороться с такой тенденцией в Церкви — понимания этих слов как необходимого невежества. Примерно так же говорил и Григорий Богослов: «Не должно унижать учёность, как рассуждают о сем некоторые [христиане]; а напротив того, надобно признать глупыми и невеждами тех, которые, держась такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе, чтобы в общем недостатке скрыть свой собственный недостаток и избежать обличения в невежестве». Примерно так же высказывался и Василий Великий.

Я бы хотел, чтобы вы понимали, что в древней церкви эти две тенденции — стремление к образованию и, напротив, противодействие этому стремлению — все время имели столкновение, начиная от апостолов Петра и Павла. Нельзя сказать, что это коренное противоречие, как, скажем, арианские или иконоборческие споры, но такая общая тенденция, начавшись с тех пор, продолжается до нашего времени. Противопоставлены два мнения: нужно ли образование, не отойдёт ли Бог от того, кто учится, и не полагается ли человек на свои собственные силы в этом случае, и не есть ли это выражение собственной гордости? Это все, к сожалению, присутствует в наших умах, и каждый человек с тех пор выбирает для себя то, что считает нужным.

Возьмём пример с Иеронимом, известным своим виде́нием, в котором ему явился Цицерон. Его обвинили в том, что он слишком много внимания уделял изучению Цицерона — Цицерон же был не христианин, а «цицеронец», как ему Господь сказал в видении. Если выбрать этот случай из контекста, можно согласиться с тем, что Иероним Блаженный был большим противником образования. Он говорил, что философия — это грязь, это ненужная вещь. (Причём философия во времена Климента Римского была не просто учением мудрости — туда входила вся система науки, она включала в себя и риторику, и даже изучение морали). Однако мы знаем, что Иероним знал несколько языков, что он подъял такой величайший труд, как перевод Священного Писания. Правда, это видение было во времена его юности, а перевод Священного писания он совершил под конец жизни. Но если посмотреть на деятельность и труды Иеронима Блаженного в контексте всей его жизни, то очевидно, что образование занимало у него иное место в жизни и отношение к образованности у святого было совершенно другим.

Augustine_LateranСв. Августин. Фреска капеллы Санкта-Санкторум в Латерано. VI в.

Такая тенденция развивалась в течение всего существования Византийской империи, то же самое было примерно и в Римской части церкви, до Великого раскола. Образование было инициативой частных людей или каких-то особенных деятелей, епископов. Например, Августин Блаженный собирал вокруг себя людей, образовал что-то наподобие монастыря. Это было образовательное учреждение, где люди жили по монастырскому уставу общежительства, но главной целью было не подвижничество, не умерщвление плоти, а, в первую очередь, получение образования. Своих будущих ставленников Августин образовывал сам, пытался передать им то, что считал нужным.

Уже потом открылись и другие, очень редкие, разрозненные частные образовательные инициативы. Мы знаем, что всплеск ересей не способствовал развитию образования. Правда, арианская ересь способствовала тому, что Феодосий Великий организовал университет. Конечно, это было не совсем богословское учебное заведение, но, по крайней мере, какое-то образование в нём получали, в том числе и пастыри Церкви в Константинополе. Потом эти образовательные учреждения то затихали, то оживали, то опять затихали, особенно в периоды иконоборческих споров. И только во времена Патриарха Фотия Константинопольский университет, где в довольно малом объёме преподавалось богословие, возродился и пользовался успехом практически до конца существования Византийской Империи.

Мы  также знаем, что некоторые митрополиты, которых посылали на Русь, не имели образования в Византийских учебных заведениях. Это был не господствующий принцип Церкви — господствующим принципом было невежество. Невежество не в нашем понимании, а благочестивое невежество — это немного другое. Помните, как апостол Павел говорил, что хочет быть невеждой во Христе? Благочестивое невежество — это когда чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

Вот такая тенденция, такое отношение к образованию перешло и в нашу церковь с крещением Руси. Примерно таким же было отношение к внешнему, автономному знанию — мы можем делать выводы по древнерусской литературе. Есть ряд сохранившихся древнерусских произведений, из которых видно, что образование для древнерусского человека было чем-то подозрительным. Налицо прослеживается враждебное отношение к образованию и к философии в частности. Под философией, как мы уже говорили, понимался в  весь комплекс наук, которые в то время изучали.

Нам известны такие случаи (из древнего Патерика), как случай с Никитой, будущим писарем новгородским. Будучи молодым человеком, он заперся в келии, и ему явился бес, предложив соблазн. Он сказал: «Никита, ты человек очень образованный, давай-ка читай книги, а я буду за тебя молиться». И Никита с тех пор перестал молиться и занялся чтением книг. Он впал в прелесть, у него началось душевное расстройство, так как он был одержим бесом. И только молитва братии помогла ему избавиться от этого наваждения. Автор этой статьи из Патерика заключает, что вред случился именно от того, что Никита стал читать книги.

В таком же духе представлено дошедшее до нас письмо Климента Смолятича, Киевского митрополита, к попу Фоме. Климент Смолятич был одним из греческих митрополитов, который получал философское образование в Константинополе. В русской среде он даже именовался философом и книжником. Мы не знаем, что писал поп Фома, но из ответа ему Климентом Смолятичем видно, что поп Фома обвинял Климента в изучении философии Гомера, Аристотеля и Платона. Климент пытается оправдаться перед Фомой, объясняя ему, что на самом деле он изучал то, что допустимо, применительно к жизни церкви.

Есть такое слово неизвестного автора «Слово Даниила Заточника» — это жалоба дружинника своему князю на свою жизнь. Автор этого высокохудожественного произведения ХII века пишет о себе такую фразу: «Аз бо, княже, ни за море ходил, ни от философ научихся, но бых аки пчела, падая по розным цветом, совокупляя медвеный сот; тако и аз, по многим книгам исъбирая сладость словесную и разум, и съвокупих аки в мех воды морския…)». Как Климент Смолятич, так и автор «Слова Даниилы Заточника» стесняется своей образованности.

С одной стороны, люди пишут очень серьёзные высокохудожественные вещи, применяя всю возможную, имеющуюся на то время риторику знаний. С другой стороны — они стесняются того, что изучали философию, географию, историю. То же самое наблюдается в писаниях Епифания Премудрого, который составил житие Сергия Радонежскаго и многие другие агиографические труды по описанию житий святых. Он также писал афоризмы, например: «во Афинах от юности, и не учился у философов ни их плетению риторскому, ни ветийских глагол, ни Платоновых, ни Аристотелевых бесед не стяжах, ни философия, ни хитроречия не навыкох, и спроста, отинуд весь недоумениа наполнихся». Такие полуафористичные выражения свидетельствуют о том, что Епифаний Премудрый знал греческий язык, а для русского человека это было очень большим образованием. Он по памяти в «Житиях» цитировал Священное Писание, он хорошо знал Ветхий и Новый завет, судя по описанию его трудов, но при этом он пишет о себе, что он ничему не учился. Епифаний стесняется своего образования.

То же самое мы видим в середине XVI века в посланиях старца Филофея Псковского, сформулировавшего знаменитую концепцию «Москва — Третий Рим». Филофей писал о себе: «Яз селской человекъ, учился буквам, а еллинскых борзостей не текох, а риторских астроном не читах, ни с мудрыми философы в беседе не бывах». Но при этом этот «селской человек» — автор научного опровержения астрономических и математических утверждений немецкого врача и философа Николы Булева. Никола был придворным математиком и написал свои некоторые соображения, а старец Филофей написал ему на этот научный труд опровержение, причём достаточно адекватное. Человек, который говорит, что ничему не учился, пишет такие труды?! А идея «Москва — Третий Рим», которая сформулировала будущую идеологию русского народа и актуальна и в наше время? — Очевидно, что Филофей стеснялся своего образования!

55530_12194Икона священномученика и исповедника Аввакума

В этом же русле можно говорить и о творчестве Аввакума и Епифания, наших отцов, пустозерских узников. Такое же отношение к образованию мы видим и в их трудах. Если вы читали книгу «Пустозёрские узники — свидетели Истины», которую издал епископ Донской и Кавказский Зосима (Еремеев), вы там увидели выдержки и толкования сочинения Аввакума «О внешней мудрости». В нём он просто разражается гневом на любое образование: «Альманашники, и звездочетцы, и вси зодейшики познали бога внешнею хитростию, и не яко бога почтоша и прославиша, но осуетишася своими умышленьми, уподоблятися богу своею мудростию начинающе…». А вот первое выражение, которое видим в его «Житии»: «Аз есмь ни ритор, ни философ, дидаскальства и логофетства неискусен, простец человек и зело исполнен неведения», «неука человек и несмыслен гораздо». То есть Аввакум считает, что те, кто пытается учиться, делают это из гордости, хотят уподобиться Богу своим знанием, стремятся узнать то, что знает только Бог. Он пытается ругать и Платона, и Пифагора, и Аристотеля, и Диогена. В книге «О внешней мудрости» он пишет, что знания — это гордость, это что-то противное природе человеческой. Внешние знания не от Бога, человек сам пытается что-то добавить для своей гордости. Протопоп Аввакум считает, что внешняя мудрость — это страшная зараза: «Не ищите риторики и философии, ни красноречия, но здравым истинным глаголом последующе, живите. Понеже ритор и философ не может быть христианин!». Примерно так же выражался и Епифаний — соузник и духовный отец священномученика Аввакума. Он боялся внешнего знания. Он пишет своим читателям: «не позазрите скудоумию моему и простоте моей, понеже грамматике и философии не учихся и не желаю сего и не ищу». Вот мнение Аввакума и Епифания.

Я думаю, что каждый из вас хоть раз прочитал «Житие протопопа Аввакума» или хотя бы слышал об этом труде. Этот труд является уникальным памятником древнерусской литературы, несмотря на нарочитую простоту. Аввакум положил начало автобиографии. Это произведение — высота стиля, это живость русского языка, это логика и живописность повествования. Об этом говорят не только старообрядцы, но и современные учёные-литературоведы. То же самое можно сказать и об Епифании. Это люди, которые заложили, скажем так, основу нашего противостояния никонианству, апологетику старообрядчества. Это люди, которые, конечно же, были образованными, у них были обширные знания Священного Писания, но при этом они выражаются об образовании таким вот образом. Как это можно объяснить? С одной стороны, здесь внутренняя сила и образовательные возможности, а с другой стороны —  стеснение, дистанцирование от этого.

Есть очень малоизвестный факт — спор Аввакума с Симеоном Полоцким. К Аввакуму в темницу пришел Симеон с целью переубедить его. В диспуте о вере они спорят до хрипоты, как раз об этом Аввакум пишет: «и зело было стязание много: разошлись, яко пьяни». Также достаточно известен отзыв Симеона Полоцкого об Аввакуме: «Острота, острота телеснаго ума, да лихо упрямство! А се не умеет науки».

Все считают, что главными идеологами никонианства были патриарх Никон и царь Алексей Михайлович. Но если вы прочитаете творения Симеона Полоцкого, вы увидите, что на самом деле они были всего лишь оружием в руках диавола. Они не были истинными идеологами материализма, который напирал с запада на Русь и которому как раз противостояли наши Святые отцы.

В стихах Симеона Полоцкого видна другая сторона отношения к образованию. Он считает, что для человека нет ничего другого, кроме знания. Вот его фраза из стихов: «Наверное, у необразованного мужика даже души нет». То есть Симеон считает, что душа есть у того, у кого есть образование. Из этого исходит мысль, что в образовании и проявляется наше христианство, осуществляется вера в Бога. Вот это, скажем так, другая сторона образованности, извращенность схоластики, которой и боялись наши святые отцы. Конечно же, образование — это не панацея от всех бед.

Почему святые отцы в I-IV веке боялись образования? — Потому что образование зачастую становилось почвой для появления всевозможных ересей.

Есть в христианстве примеры, когда человек, чего-то начитавшись, отрывался от веры в Бога. Арий, Пелагий, Несторий, Павел Самосатский — это были образованнейшие люди своего времени, но сколько вреда они принесли церкви! Несторий вышел из известной Александрийской школы. Учения Павла Самосатского только с третьего раза смогли разобрать и осудить на Соборе, так было сложно преодолеть его витийство и отделить плевел от зерен.

Поэтому примеры Византийского периода духовного образования, примеры древнерусского отношения к образованию говорили о том, что не было однозначного мнения в церкви в отношении к образованию, ко внешней мудрости, к автономному знанию.

2-я  часть доклада «Традиции, методы и история духовного образования Церкви: Византия, Древняя Русь, старообрядчество» 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


пять − = 4